?

Log in

No account? Create an account

Блог Анатолия Белоусова

Info-DVD.Ru

Previous Entry Share Next Entry
Воскресный флуд...
razuznaika



СНЕЖОК


В холодных небесах
Вишневым цветом притворился
Порхающий снежок…

Сэй-Сёнагон.


Странные вещи…
Странные события…
Странные поступки…
Странные ощущения…
Странные или глупые? С одной стороны - моя глупость, а с другой - рука Провидения… Не знаю, не понимаю… А отчасти, наверное, и не хочу ни знать, ни понимать… Отдаюсь на волю событий-волн и просто скольжу по течению. А куда это течение вынесет - не знаю. Не имею ни малейшего представления… Все, что казалось ясным и правильным, теперь видится банальным. Истина ускользает, словно червяк. Да и есть ли она вообще, эта гребаная Истина, а если есть, то нужна ли мне?…

Отвернувшись от окна, он неслышно, но от этого не менее решительно, спустился на один пролет и снова принялся терзать кнопку звонка. Если в квартире действительно никого не было, это не имело никакого значения. Все известные ему точки он уже обошел. Везде было пусто. А следовательно, отправится ли он сейчас домой или же будет стоять в темном вонючем подъезде и трезвонить до шести утра, не имело никакого значения. Как любил говаривать классик: "перед лицом вечности, все едино!". Думаю, перед ейной задницей тоже. Да-а, вечность это не пустой звук. Вечность, это когда вот так вот стоишь, весь на затраве, податься тебе больше некуда, а… А податься один хрен некуда!

Оставив кнопку в покое, Юрий Алексеевич опустился на корточки и опершись спиной о стену, прислушался. В квартире явно кто-то присутствовал. Тихонечко развернувшись к двери лицом, а ко всему остальному миру задом, он припал правым глазом к замочной скважине. Ничего не высмотрел, но как будто чего-то услышал. Не меняя позы, три раза отрывисто стукнул.

- Макс, - зашипел он, облизывая грязный замок. - Макс, открывай. Это я…

Никаких признаков жизни.
Ну и хер с ним, - подумал он с ненавистью. - Не хочет открывать, не надо. Все равно я отсюда никуда не уйду.
Сию же минуту за дверью послышался явственный шорох и хорошо знакомый голос негромко осведомился:

- Кто "я"?

(…Я-а?!.)

- Я, я! Плотник!! - Юрий Алексеевич молниеносным движением распрямился, всем телом налегая на дверь. - Плотник, говорю, Плотник! Открывай скорее, не томи душу...

Некоторое время в квартире еще колебались, затем щелкнул замок и дверь приоткрылась. Не дожидаясь приглашения, Юрий Алексеевич ввалился внутрь.

- Чего тебе? - неприязненно спросил Макс.

- Бабу, да пожирнее, - огрызнулся Плотник. - Ты чего сразу не открыл? Целый час в подъезде мурыжил, как пидора какого…

- Нету ничего, - Макс развел руками. - Голяк на базе.

- Когда привезут?

- Не знаю, - (довольно равнодушно), - может, утром. А может, ближе к обеду.

- Нет, нет, нет, - горячо запротестовал Юрий Алексеевич, - так дело не пойдет. Надо сейчас. Срочно!

- Да говорят тебе, нету, - Макс начинал выходить из себя. - Откуда я возьму, если нету?!

- Может, знаешь кого? Давай сбегаем по-быстрому.

- Не могу, - довольно жестко отрезал Макс. - Занят.

- Пару соток мне, сотку тебе, - сразу же раскрыл карты Плотник. - Собирайся скорее.

Препираться у него не было ни сил, ни желания.

- Ну-у…

- Ладно, не ломайся, - перебил он. - Быстрее сбегаем, быстрее обратно вернешься. Видишь, кумарит.

- Н-ну, ладно, - при таком раскладе ломаться Макс и не собирался. - Здесь погоди, я сейчас.

Еще бы он начал ломаться, - подумал Юрий Алексеевич, довольно потирая руки. - Самому, небось, не сладко. А от халявной сотки кто откажется? Лично я таких птеродактилей не знаю. Он присел на корточки. Тело, окрыленное неожиданно возникшей надеждой, охватила легкая дрожь. Сейчас, сейчас, сейчас, - приговаривал Юрий Алексеевич. - Сейчас найдем чего-нибудь…

Не в силах сидеть на одном месте, он встал и направился на кухню (куда, как ему показалось, слинял Макс). Тело требовало движения, тело пребывало на затраве и желало вмазаться. А с телом в такой ситуации разве поспоришь? Конечно, нет. Тело в таких ситуациях всегда право. Тело знает, что ему надо, тело знает, куда ему надо, тело знает, как и где ему надо… И сколько при этом. А раз знает, не надо ему мешать.

Выскочив из темного коридора на освещенную кухню, Юрий Алексеевич на мгновение растерялся. Никакого Макса на кухне не было. Зато в наличии имелись две герлицы, расположившиеся на разостланном у батареи полосатом матрасе. Первой, невысокой, но хорошо сложенной, на вид было около двадцати. Второй, длинноволосой брюнетке в черных джинсах и белой блузке, далеко за двадцать. На вид, потому что в подобных местах малолетки могут выглядеть вполне зрелыми женщинами, а зрелые женщины… Впрочем, это не важно. Герлицы курили вонючий "Беломор", стряхивая пепел в стоявшую перед ними на полу кофейную чашечку.

- Привет, - Юрий Алексеевич осмотрелся и не найдя ни табуретки, ни стула, опустился прямо на пол. - Как дела?

- Нормально, - ни капельки не удивившись, ответила та, что казалась моложе. - Сигаретки человеческой не найдется? А то надоело эту гадость смолить.

Она затушила окурок в чашечке, недовольно передернув при этом плечиками. Порывшись по карманам, Юрий Алексеевич отыскал пачку "Салэма", протянул девушке.

- Благодарю, - ответила та, выцарапывая из пачки сразу две сигареты, себе и подружке.

- Макс где? - спросил Юрий Алексеевич.

Девчонки синхронно пожали плечами.

- А разве не он тебе открыл? - удивилась длинноволосая.

- Он, - кивнул Юрий Алексеевич, - я так думаю.

- Чего тогда спрашиваешь? Раз открыл, значит здесь где-нибудь. Куда ему деться.

- Резонно, - согласился Плотник.

Подумал и добавил:

- А чего это вы тут сидите, такие пришибленные?

Спросил так, без всякого умысла. Просто, чтобы не молчать.

- Слушай, братишка, - ухватилась за его реплику первая, - у тебя ничего с собой нету? Ну, может, полсоточки или четверть?

В глазах ее сверкнул алчный огонек.

- Света, перестань, - повернулась к подруге черноволосая. - Не видишь, мужик сам мается. Чего ты ко всем лезешь?

- Нет, девчонки, пусто, - покаялся Юрий Алексеевич с тоской в голосе. - Сейчас с Максом сбегаем, может чего и надыбаем. Потерпите чуток.

Маленькая капризно искривила губки и отвернулась.

Юрий Алексеевич понимающе хмыкнул. Кумарит девок, ничуть не меньше моёго. Это хорошо. Это очень хорошо! Раз так, значит и Макса кумарит, значит не зря я под дверью торчал. Когда Макса кумарит, он откуда хочешь говна достанет. Весь город перевернет, всех на уши поставит, а говно найдет. На то он и Макс…
Тело его снова забил озноб.

Рывком поднявшись с пола, он подошел к раковине и открыл кран. Пропитанная хлоркой вода показалась ему прохладным "Нарзаном". В сознание вдруг вклинился неизвестно почему появившийся образ. Такая же точно кухня, такой же матрас на полу. Рядом с матрасом - настольная лампа без абажура, а в дальнем углу гора пустых бутылок. Черт его знает, откуда этот образ возник. Может, это был отголосок буйной юности, а может, воспоминание и не столь отдаленное. В любом случае, от него веяло теплом и уютом.

Закончив пить, он вернулся на место.

- Сильно колбасит? - поинтересовалась длинноволосая.

В ее вопросе не было ни сочувствия, ни интереса. Что-то третье.

- Не очень, - соврал Юрий Алексеевич.

- А ты потом возвращайся сюда, - предложила девушка, тихонько пихнув продолжавшую дуться подружку. - Если, конечно, чего найдете. Макс один, а нас, как видишь, двое…

Она заговорщицки подмигнула.

- Не исключено, - ответил (…но маловероятно…) Плотник. - Вы только сами, смотрите, не потеряйтесь. А то я приду, а вас не будет. Не с Максом же мне тогда на этом матрасе кувыркаться.

Девчонки захихикали.

- А что, - вставила маленькая, - Макс у нас очень даже ничего.

- Не спорю, - вздохнул Юрий Алексеевич, - только вряд ли у нас с ним что-нибудь получится.

Перед глазами снова встала картинка. Ночь, лавочка, пустынный двор. Вокруг ни души. Снег. Жирные влажные хлопья медленно опускались из мутной выси, производя при этом едва заметный, но все же отчетливо воспринимаемый звук. Что-то среднее между шипением и шуршанием. В доме напротив горело окно и свет длинной желтой полосой ложился на заснеженный тротуар. Откуда-то (может из этого окна, а может и нет), доносились звуки музыки. Вторая соната Шопена. Все это, и музыка, и черные деревья, и снег было пропитано какой-то неведомой тоской. Тоской по чему-то далекому и невозвратимому. Чему-то хорошему…

Вот черт! - Юрий Алексеевич мотнул головой и видение исчезло. - Опять начинается. Что-то сегодня кумар какой-то не в меру лютый. Давненько такого не было. Он потер пальцами виски, затем достал пачку и закурил. Девицы тут же потребовали у него еще по одной сигарете. Пришлось выдать, хотя у самого оставалось хрен да маленько.

- И давно ты? - поинтересовалась длинноволосая.

- Что давно? - не понял Юрий Алексеевич.

- Ну, давно на снежок подсел?

От неожиданности у него закружилась голова. Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что между его видением и тем, о чем говорила девушка, не было никакой связи. Вот, блин, басня! - подумал он, переводя дыхание. - Нервишки пошаливают. Шаля-ат нервишки…

- Не очень. И почему сразу "подсел"? Я что, похож на наркомана?

- А я что, не похожа на Мона Лизу? - с вызовом спросила длинноволосая.

- Нет, - ответил Юрий Алексеевич, - не похожа.

В душе закипало раздражение. Свет в кухне начал казаться липким и желтым. Словно из-под потолка струился непрекращающийся ливень, состоявший из тысячи маслянистых желтых капелек. Раздражение клокотало и пенилось, перерастая в тотальную, всеобъемлющую ненависть. Ну, где это сраный Макс ползает? Сколько можно вошкаться! Переодел штаны, накинул рубаху и делов-то. Ушел, словно под лед!..

Юрий Алексеевич взглянул на часы. Двенадцать минут третьего. Ну вот, дотянули. Куда сейчас? Ксюха банчит до часу. После часа не откроет, хоть ты тресни. Та еще стервь… К дяде Мише после двух тоже не сунешься. Мигом рога пообшибает. У Надюхи… Тут он осознал, что перебирает в уме те точки, по которым сегодня совершил уже не один рейд. Везде было пусто. Раздавив окурок в чашке, Плотник вздохнул. Волна раздражения как будто отхлынула. Мир снова приобретал присущую ему упорядоченность.

Одна из девиц, та что помладше, встала и вышла в коридор, обдав при этом Юрия Алексеевича запахом синтетической лаванды.
Симпатная птаха, - хмыкнул он про себя. - Вот только дизайн у нее как-то… не очень. Ее бы к хорошему парикмахеру сводить, да в порядочное ателье…

- Света, - крикнула ей вдогонку длинноволосая, - мне тоже захвати парочку. Ладно?

Ответа не последовало. Но, судя по поведению длинноволосой, его и не требовалось.

- Звать-то тебя как? - обратилась она к Юрию Алексеевичу. - Ну, имя у тебя есть?

- Плотник, - ответил он.

- Почему Плотник? - удивилась девушка.

- Псевдоним у меня такой был, в журналистскую бытность.

- Так ты журналист?! - то ли с восхищением, то ли издеваясь, воскликнула длинноволосая. - Круто! А фамилия твоя?.. Ну… я имею в виду настоящая. Если не секрет.

- Не секрет. Фамилия пролетарская. Шилов.

- Шлыков?

- Шилов. Слушаешь чем?

- Только не надо грубить, - обиделась девушка, и тут же с достоинством добавила, - я Аня.

- Очень приятно, - с кислым выражением лица ответил Юрий Алексеевич.

Бессмысленное сидение на кухне начинало его тяготить. Тело требовало движения, тело жаждало приключений.

- Ладно, - продолжила допрос длинноволосая Аня, - раньше ты кропал статейки. А сейчас чем занимаешься?

- Делами, - вяло пробормотал Юрий Алексеевич, - серьезными делами. За которые огребаю не хилые бабки.

Зачем он буробил весь это вздор, он и сам толком не знал. Наверное, просто чтобы не молчать. Молчаливого сидения на чужой кухне его тело просто не вынесло бы. Вернулась Светлана, неся в кулачке горсть папирос. Положив курево на подоконник, она подсела к подруге. Девушки закурили.

- Не много ли смолите? - поинтересовался Плотник.

- А тебе-то что? - неприязненно ответила маленькая.

- Да ничего. Пожелтеете просто раньше времени.

(При слове "пожелтеете", кухня снова наполнилась неприятным маслянистым свечением).

- Тебе-то чё! - повторила Светлана, но уже с утвердительной ноткой.

(…через плечо!..)

- Ничего, - вздохнул Плотник.

По спине пробежал холодок. По коже разлился неприятный зуд, ладони вспотели.
Опять начинается, - подумал он с ужасом. - Да где же этот гад шляется? Чего он там делает, дрочит что ли?!.

- Пошли, - на пороге стоял Макс. - Дозвониться я ни до кого не дозвонился, попробуем так. Только сразу предупреждаю, гарантировать я ничего не гарантирую. Сейчас не день.

- Пошли! - вскочил Плотник.

Повторять ему дважды не было необходимости.

После душной квартиры улица показалась именно тем местом, куда души праведников попадают после смерти. На некоторое время Юрий Алексеевич даже забыл о том, что ему нужно куда-то бежать. (Сраженное свежестью ночи, об этом, похоже, забыло и его "затравленное" тело). Пока Макс размышлял, в какую сторону им будет лучше всего двинуть, Плотник стоял на широких ступенях подъезда, с остервенением втягивая в себя дурманящий весенний воздух и то таращился в усыпанное звездами небо, то переводил взгляд на шелестящие листвой гигантские тополя.

Я люблю Тебя, Господи! - мысленно повторял он, зажмуриваясь от удовольствия. - То, что Ты создал, грандиозно и непостижимо. И то, как вид Твоего творения может отражаться в человеческой душе, еще более грандиозно и еще сильнее окутано тайной. Я преклоняюсь перед Тобой, я несказанно благодарен Тебе за одно то, что Ты подарил мне жизнь. Только ради этого момента, ради вида этих тополей и этого неба уже стоило жить и стоило страдать. Я люблю Тебя!.. Я!..

На этом его внутренний монолог оборвался, так как душа поднялась до уровней, на которых нет ни мысли, ни слов, ни чувств в их обыденном, земном понимании. Есть лишь всеобъемлющий восторг, есть радость единения со всем сущим…

- Айда, заглянем сначала к Сивухе.

Воспарившая было душа Юрия Алексеевича, вернулась обратно в тело, подобно молнии, рассекающей толстый древесный ствол до самого основания.

- У Сивухи если и нет ничего, - продолжал рассуждать Макс, - он, по крайней мере, подскажет к кому можно обратиться.

Юрий Алексеевич поморщился.

- Бабок у тебя сколько?

- Не боись, на три сотки хватит, - ответил Плотник.

Он посмотрел на Макса с сожалением и жалостью.

- Далеко до этой твоей Сивухи?

- До этого, - поправил Макс.

- Ну, до этого. Далеко?

- Нет, - Макс решительно шагнул в темноту. - Решение принято, цель обозначена. Теперь главное двигаться.

Повинуясь призыву двигаться, тело Юрия Алексеевича устремилось за Максом. Обогнув дом, они пересекли соседний дворик и выскочили на проспект. Макс шел уверенно. В данную минуту для него действительно не было ничего более важного, чем принятое решение и обозначенная цель. Для тела Юрия Алексеевича тоже, а вот для его души… Душа его, похоже, вернулась не полностью.

Интересно, - размышлял он, - мешает ли счастливому течению жизни склонность к "излишним мудрствованиям", как это утверждают некоторые, или же, наоборот, мышление и есть счастье?.. Хм, отрицательно сказываться может лишь так называемое бытовое, конкретное мышление. Абстрактное же, напротив, оказывает самое позитивное воздействие на человека. Почему? Да потому, что первое сопряжено с переживанием отрицательных эмоций, ибо излишне акцентирует внимание на личных проблемах индивида, тогда как второе доставляет радость, ибо уводит от этих мелочных проблем к созерцанию величайших тайн мироздания… Хм, или… "свеча из жиров заменяла мне солнце"?..

Юрий Алексеевич вздохнул.

- Слушай, Макс, - обратился он к своему спутнику, деловито вышагивающему по темной стороне тротуара, - а ты о чем-нибудь кроме "обозначенной цели" когда-нибудь думаешь? Ну так, хотя бы изредка.

- Чего? - Макс удивленно обернулся. - У тебя что, Плотник, совсем что ли мозги сводит?

- Да ты не впадай в обиженку. Я же просто спросил.

- О чем таком ты вообще жужжишь? Я как-то с трудом врубаюсь.

- Ну, не все же время ты под кайфом ходишь. Я слышал, ты работал на телевидении, потом в каком-то компьютерном салоне…

- Это было давно и не в вашем вонючем городе, - ответил Макс зло.

- Все равно! Значит, котелок-то у тебя варит. Значит, ты не какой-то там сторчавшийся дебил с восьмиклассным образованием.

- Знаешь что, Плотник, - ответил Макс, уже более миролюбиво, - ты, наверное, считаешь себя самым умным и важным. Каким-то неординарным явлением во Вселенной, или даже гением. Ты случайно не гений?

Макс попытался изобразить живой интерес.

- Может и гений, - ответил Юрий Алексеевич, с видом простачка пожимая плечами, - откуда я знаю?

Ссориться с Максом ему не хотелось.

- Был у меня один приятель, - многозначительно вытаращивая глаза, начал Макс, - который долгое время жил двойной жизнью. Такой, своеобразный человек-загадка. Одни из его друзей и знакомых отзывались о нем как о серьезном, положительном во всех отношениях человеке. Другие считали его пьяницей и подлецом, готовым на самую гнусную пакость. И все это искренне!

- Ну и что? - спросил сбитый с толку Плотник.

- Понимаешь, свою двойную жизнь он вел сознательно. Целенаправленно вырабатывал для себя два диаметрально противоположных имиджа. Из него мог бы получиться идеальный актер! Вернувшись с какой-нибудь выставки или презентации, он снимал дорогой костюм, напяливал на себя грязные обноски и спешил в расположенную за углом пивнушку. Причем, только вообрази, какими осторожностью и ловкостью надо обладать, что бы не попасться в этих лохмотьях на глаза тем, кто часом раньше видел его в смокинге. И наоборот.

- И зачем же ему это было нужно? - осторожно поинтересовался Юрий Алексеевич.

- Не знаю, - пожал плечами Макс. - Лично мне он сказал, что занимается сталкингом. Только это чушь. Я отлично знаю его и прекрасно врубаюсь в то, что такое сталкинг. Он говорил неправду.

Юрий Алексеевич промолчал.

- Нельзя относиться к людям так, как относишься ты, - изрек Макс, после продолжительной паузы.

- И как же я к ним отношусь?

- Херово относишься, свысока. Говоря коротко, ты считаешь, что все остальные стоят на одну или даже несколько ступенек ниже тебя. Все вокруг в говне, а ты - в белом фраке. Взять хоть девчонок, с которыми ты базарил у меня на кухне, пока я висел на телефоне.

- И что же это за девчонки такие особенные? - ядовито прошипел Юрий Алексеевич. - Одна Антонина Нежданова, а вторая Софья Ковалевская, что ли? Или может быть…

- Ты напрасно иронизируешь, - спокойно ответил Макс. - В Глахов они приехали не так давно, поэтому и тусуются у меня. Между прочим, обе окончили институт и думаю, в скором времени все у них наладится.

- Так что же они, такие хорошие, ведут себя как последние бляди, да еще и торчат (…снежок…) на этом дерьме?!

Юрий Алексеевич расходился все больше и больше.

- Так, - усмехнулся Макс, - судьба обожает подобные шутки. У Светки безответная любовь, а Анька… Анька еще та штучка.

- Может быть, - хмуро ответил Юрий Алексеевич.

Раздражение его неожиданно пропало. В том, о чем говорил Макс, была и доля истины. Он действительно смотрел на других свысока. Большинство людей, с которыми он общался, бесили его своей тупостью и… как бы это сказать? Приземленностью, что ли? Отсутствием стремления к чему-то высшему, к каким-то духовным идеалам. У всех на первый план выходило одно: карьера, деньги, погоня за удовольствиями и комфортом. Ну, разве может все это не раздражать? Разве можно филистеров и обывателей ставить в один ряд с художниками, поэтами, философами? Хотя, если разобраться… А сам-то я, многим ли лучше? - подумал он. - Такой же обыватель, такой же служитель Мамоны. Да еще и торчок в придачу.

- Скажи, Макс, тебе не кажется странным, что вот мы, два по сути дела законченных наркомана, прущихся посреди ночи через весь город за дозой, рассуждаем о каких-то высших материях, о чем-то таком, о чем рассуждали, скажем, Платонов или Достоевский?.. Какой-то бардак получается. Спорим о том, существуют добрые и злые люди или же каждый из них хорош по-своему, пытаемся понять, все ли равны перед Богом или один человек имеет превосходство над другим, а через час вмажемся и на все это нам станет глубоко наплевать. Как-то не вяжется одно с другим.

- Почему не вяжется? В жизни все взаимосвязано. Особенно у нас, - добавил он, щерясь. - Я вот, еще когда учился в универе, переводил один английский топик. Там какой-то мужик, иностранец, путешествует по России. Едет он, значит, на паровозе и все описывает. Какая у нас природа, как у нас пьют… Все это, конечно, чушь, но был там один интересный момент. Это любознательный дядька с искренним недоумением рассказывает о религиозной беседе, которая состоялась у него в поезде с атеистом и диск-жокеем. Понимаешь, для него это полный абсурд, нонсенс, русская экзотика, наконец! А вот для нас в этом нет ничего необычного. Ну, атеист, ну, диджей. Что с того? Разве они не люди? Разве они не могут порассуждать о религии?!.

Он ухмыльнулся.

- В России духовное и земное, низменное и возвышенное присутствует в каждом человеке без исключения. Эти противоположности настолько переплелись в любом из нас, что не будь чего-то одного, автоматически не станет и другого. Мы просто растворимся, перейдем в небытие. И потому о возвышенном у нас рассуждают все кому ни лень. Чему же ты удивляешься?

Он помолчал, а затем добавил:

- Впрочем, все это справедливо не только в отношении России. Тот англичанин из поезда, просто дурак. Вернее, дурак тот, кто составлял топик.

- По-моему, ты начинаешь смотреть на людей свысока, - пошутил Плотник.

- Ладно, - рассмеялся Макс, - пришли. Давай бабки и жди меня здесь. Поднимусь до Сивухи и если у него ничего нет, двинем дальше.

Юрий Алексеевич передал деньги и Макс нырнул в подъезд. Железная дверь захлопнулась за ним с отвратительным металлическим лязгом. Оставшись один, Плотник присел на стоявшую у подъезда скамеечку, закурил сигаретку и пригорюнился. Как-то не так у него все сегодня получалось.

С Даосом опять чуть не разругались. Вмазываться поначалу вообще не хотел, зачем-то поплелся по точкам, а как обломался пару раз, так и подсел на затраву. Это, как обычно, если чего-то не можешь достать, появляется дикое желание раздобыть нужную вещь во что бы то ни стало. Тело, оно ведь тупое. Сгусток органики. Что с него взять, кроме анализов? И те плохие. Возжелало ширнуться, вот и носись теперь по всему городу, как угорелый. Он вздохнул, стряхнул с сигареты пепел и посмотрел на часы. Без двадцати четыре, однако. Вон уже и светает.

Из подвального окошка соседнего дома выползли две тени. Постояли, прижавшись к стенке, осмотрелись и пошуршали куда-то через дорогу. Когда они проходили мимо, то попали в световое пятно, отбрасываемое уличным фонарем и Юрий Алексеевич заметил, что на скрюченных спинах у них лежало что-то тяжелое.

Интересно, интересно, - подумал он, - чего это ребятишки такое тащат? Сперли, наверное, чего-нибудь. Но почему вылезли из подвала? Что в вонючем подвале можно спереть?..

Прошмыгнув, ночные воришки растворились во тьме. Юрий Алексеевич вздохнул.

А может и не сперли, - он поплевал на окурок и бросил его под лавку, - почему я должен думать о людях плохо?… Макс прав, это натуральное свинство. Или даже не свинство, а отражение собственной ничтожности…

Как всегда, стоило о нем только подумать и Макс появлялся тут как тут. Клацнул дверной замок, раздраженно взвизгнули петли и дверь подъезда отошла в сторону. Макс стоял перед Юрием Алексеевичем, возникнув, словно чертенок из табакерки. Выражение лица у него было довольно кислое.

- Ну, как? - спросил Плотник, отлично понимая, что "никак".

- Никак, - ответил Макс. - И с героином облом и с наводкой. Валяется, сволочь, удолбанный в дрыбадан. Ни бе, ни ме.

- Что будем делать? - поинтересовался Юрий Алексеевич, с удивлением отмечая, что ему абсолютно до лампочки, есть у Макса какие-либо соображения или нету.

- Что делать, что делать, - проворчал Макс, почесывая подбородок. - Пошли дальше. Что еще нам остается делать?

- А может… - Юрий Алексеевич замялся. - Нет, раз уж начали дело, надо его закончить. Пошли!

Макс язвительно хмыкнул.

- Куда потопаем? - спросил Плотник.

- Туда, - Макс ткнул пальцем в направлении продуктового магазина, куда несколькими минутами раньше ушуршали загадочные личности с тяжелыми мешками на спинах. - Добежим до Базисной, там целых три точки. Может, хоть на одной чего-нибудь осталось.

Когда они проходили мимо магазина, Юрий Алексеевич заметил двоих парней, валявшихся на траве.
Те самые, - подумал он. - Притомились, бедненькие. Перли что-то на самом деле тяжелое. Ну и ладно. Мое какое дело?..
Высморкавшись в траву, он повернулся к Максу:

- Как думаешь, - Юрий Алексеевич запустил руку в задний карман брюк, - может, дунем слегонца, что б не так тяжело бегать было?

- Дунем? - Макс остановился. - А у тебя есть?

- Ну-у… на косячок натрясу. Вчера с Даосом раскуривались. Маленько осталось.

- Так что ж ты молчал? С этого и надо было начинать!

Они присели на лавочку. Юрий Алексеевич достал свернутую в пакетик бумажку, аккуратно развернул ее, стараясь не рассыпать содержимое.

- Давай, давай, давай, - забормотал Макс, забирая у него пакетик, - я сам. А то еще рассыплешь…

Не выпуская пакетика из левой руки, правой он достал из кармана рубахи папироску, дунул в нее, выстреливая табачное содержимое и уцепившись зубами за кончик картонного мундштука, потянул бумажную гильзу к себе. Оторвал лишнее, затем придал папиросине нужную форму. На то, чтобы забить косяк, ему понадобилось не больше двух вдохов. Пустой пакетик полетел под лавку.

- Ну вот, - изрек Макс, закручивая папиросный кончик, - совсем другое дело.

- Ловко у тебя получается, - отозвался Плотник. - Прямо как пылесос.

- А то! - Макс щелкнул зажигалкой. - Опыт - сын ошибок трудных… Покури с мое, не так научишься.

Глубоко затянувшись, он передал папиросу Юрию Алексеевичу. Трава была высший сорт. Он сам покупал ее, еще во вторник, а уж в траве-то Юрий Алексеевич толк знал. По большому счету, из всей наркоты это было единственное, что его еще чему-то учило. Все остальное давно превратилось в болезненное, утратившее свой первоначальный смысл пристрастие.

Приятно обжигая горло, дым наполнял легкие. Тело тут же отозвалось бурей самых положительных переживаний. От горла к ногам, а затем по спине и к затылку пробежал легкий холодок. В мозгу что-то зашевелилось. Серый, в предрассветных сумерках, кустарник напротив начал восприниматься пульсирующими вспышками. Неожиданный подарок перед настоящей дозой тело восприняло если не с радостью, то весьма благосклонно. Трава была то, что надо!

Передав папиросу Максу, Юрий Алексеевич некоторое время удерживал дым внутри себя, а затем потихоньку, тоненькой струйкой выпустил его наружу. Не успевшие внедриться в кровь канабиноловые молекулы растворились в весеннем воздухе.

Пускай и природа оттянется, - подумал он с благоговением. - У нее берем, ей и вернуть должны…

- Да-а-а… - протянул Макс, - воистину понтовая дурь.

Добив косяк, они встали и продолжили движение к цели. Теперь это движение воспринималось совершенно иначе. Не было прежней озабоченности, не было (…снежок…) фанатической одержимости "достать и вмазаться". Они просто шли к цели, шли навстречу рассвету, а увенчается их миссия успехом или нет, стало не так существенно. Из чего-то внешнего и отстраненного, окружающий мир превратился в нечто благостное, наделенное личностными качествами.

- Знал я одного человека, - заговорил Макс, - который попал в аварию и ослеп.

Его слова беспрепятственно доходили до сознания Юрия Алексеевича, но в самом сознании начинали обретать какой-то иной, не присущий им изначально оттенок.

- Так вот, поначалу случившееся напрочь выбило его из колеи. Обычный жизненный уклад, работа, все то, чем и ради чего он жил, все пошло прахом. Он уже совсем было отчаялся, запил, но неожиданно понял, что нет на свете такого зла, которое нельзя было бы обратить себе во благо. Так устроена жизнь. Любая неприятность обязательно несет в себе крупицу чего-то положительного. Казалось бы, что может быть положительного в том, что человек ослеп? А вот поди ж ты!

Макс выдержал эффектную паузу. Подразумевалось, что Юрий Алексеевич должен задать вопрос, но поскольку вопроса не последовало, Макс продолжил:

- Еще до аварии этот мужик увлекался оккультизмом. Эзотерика, магия… всё такое. Знал массу интереснейших практик, до приведения которых в жизнь все как-то не доходили руки. И вот теперь момент настал. Он начал интенсивно заниматься и уже через два с половиной года настолько развил свои эфирное и астральное тела, что мог видеть, не прибегая к помощи физического зрения. Только вообрази себе, слепец, который читает газеты и смотрит телевизор!

Макс рассмеялся, очевидно, ожидая со стороны слушателя какую-то бурную реакцию на свой рассказ.

- Слушай, - спокойно поинтересовался Плотник, - а много ты их еще знаешь?

- Кого их? - опешил Макс.

- Ну, всех этих необычных людей. Сталкеров с двойной личностью, слепых ясновидящих…

- Какая разница, - отмахнулся Макс. - Не хочешь верить, не надо. В конце концов, совсем неважно, рассказываю я правду или сочиняю…

- Притчи, - язвительно вставил Плотник.

- Или сочиняю занимательные истории. Все это могло происходить в действительности, а значит правда. Главное, чтобы собеседник понял что именно я ему хотел сказать.

- Я понял, понял, - успокоил его Юрий Алексеевич, - ты не переживай. Все нормально.

- А я и не переживаю, - вздохнул Макс. И, подумав, добавил, - может быть, я и есть тот самый слепой мужик. Откуда ты знаешь?..






Продолжение здесь - http://cyberdengi.com/articles/view/informary/8/373

(...Весь фрагмент целиком - ЖЖ не пропускает, пишет, что текст слишком большой...)






Всем, зафрендившим меня, обещаю немедленный ответный френдинг!

  • 1
Хороший рассказ. Жаль я в прозе не силен, а то порой тоже хочется написать рассказик) Не получается. Критикуют в массе своей))))

Спасибо за добрые слова! :)

Только это не рассказ. Это глава из романа...
Одна глава из множества других глав, составляющих роман...

Ух ты, ну я себе оставлю закладку будет время почитаю по ссылке, интересно.

Интересный рассказ.
Почему-то Баян Ширянов вспомнился...

>Интересный рассказ.

Да не рассказ это!.. :)))
Фрагмент большого романа...


>Почему-то Баян Ширянов вспомнился...

Не удивительно, тематика-то - одна и та же... ;))

По ссылке то же только часть?

Да, разумеется!
Здесь - начало главы, по ссылке - окончание главы...
Но все это - лишь ОДНА глава из романа...

Кстати, сам роман - лишь вторая книга из ТРИЛОГИИ... :)

Воскресный флуд...

Пользователь ljtopper сослался на вашу запись в записи «Воскресный флуд...» в контексте: [...] Оригинал взят у в Воскресный флуд... [...]

  • 1